Соосновательница галереи «Мирас» Ольга Рамазанова поделилась инсайтами о том, как меняется портрет современного коллекционера, почему региональные художники становятся главным трендом и в чем заключается вызов галерейной работы в условиях постоянных кризисов. Из интервью вы узнаете, как случайная встреча в провинциальном отеле может изменить все и почему искусство сегодня — это не только про эстетику, но и про долгосрочные инвестиции.
Галерист — это предприниматель, который должен уметь выживать в кризис, находить решения, двигаться дальше.
Путь галереи «МИРАС»
Как формировалась концепция галереи «Мирас» и в чем ее уникальность для Уфы и Башкирии?
«Мирас» — это не моя личная история и даже не история только галереи. Это история нашего города, потому что мы были первыми. И эту историю хотелось бы сохранить.
А как изменилась стратегия галереи после переезда и за последние годы?
Хотя сейчас у нас очень маленькая площадка, она находится в красивом месте. Мы переформатировались, нашли много других интересных для аудитории форматов. Мы расширили нашу аудиторию и, более того, вышли за границы республики, занялись продвижением.
Сейчас в приоритете — запуск лектория по коллекционированию, расширение нашего сообщества. Мы хотим привлечь людей, готовых принять новый статус, увидеть себя по-новому. Нужно больше смелых людей, которые доверятся и присоединятся к нам. Конечно, мы будем продолжать участвовать в ярмарках и планируем большую выставку группы «Чингисхан» в Казани.
Ваша аудитория меняется со временем? Какие новые типы коллекционеров или посетителей появляются сейчас?
Аудитория, безусловно, меняется. В девяностых, когда мы начинали, было больше любителей. Коллекционеров, можно сказать, и не было, они только начинали появляться и собирали в основном проверенные временем вещи, антиквариат.
Современный коллекционер делает выбор в пользу современного искусства. Это очень образованный человек, который любит искусство, изучает его, постоянно растет в этой сфере. Он ездит по ярмаркам, следит за трендами. Такие люди по-настоящему любят искусство и умеют принимать решения. Многие пользуются консультацией арт-дилеров и галеристов, делают упор на экспертность. А есть те, кто сами принимают решения, у них хорошо развита интуиция, они доверяют своему вкусу и эрудиции. Это новый портрет коллекционера, и это вызывает уважение и восторг.
Арт-ярмарки и Cosmoscow
Вы недавно участвовали в Cosmoscow 2025. Каковы впечатления? Какие тренды галерей и рынка стали особенно заметны?
Cosmoscow для нас уже вторая ярмарка. В первый раз мы повезли недорогое искусство, потому что боялись рисковать, и это был потрясающий опыт. Мы вдохновились работой команды ярмарки — это сплоченная компания мощных профессионалов.
В этом году мы повезли уже более дорогое, серьезное искусство, и у нас были очень хорошие результаты. Мы получили прекрасные комментарии от коллег и экспертов, о нас начали говорить, и мы попали в топ самых дорогих продаж. Это было очень здорово.
С какими вызовами сталкивается региональная галерея на федеральных и международных арт-форумах? Что помогает преодолевать барьеры?
Когда мы первый раз поехали, я думала: «У нас такая галерея, такие художники, мы всех порвем!». Но я увидела, что нельзя так относиться. Нас просто еще мало знают. Мы должны продолжать заявлять о себе, и только тогда будем чувствовать себя своими в этой когорте. Это большая ответственность — показать уровень.
Тренды и восприятие искусства
Как меняется отношение коллекционеров и широкой публики к современному искусству — что сегодня востребовано в Уфе и регионе?
В Уфе хорошее искусство продается плохо, это правда. Оно требует понимания, погружения, времени и осознания. Именно поэтому мы хотим запустить лекторий по коллекционированию, чтобы помочь людям понять, с чего начинать, как избежать ошибок и научиться доверять себе. У нас нет культуры коллекционирования, и нужно с чего-то начинать.
В чем, на ваш взгляд, отличие художественной политики региональной галереи от столичных институций?
Сейчас большое внимание уделяется художникам из регионов. Многие московские и питерские галереи работают с местными авторами, потому что у нас много талантливых художников, которые еще не открыты. На регионы сейчас очень пристальное внимание, и это круто.
То есть, региональные художники — трендсеттеры?
Да, сейчас вся Россия смотрит в регионы, потому что здесь много неоткрытых талантов. В регионах — сила.
Как работает рынок? Художник приходит и говорит: «Вот я, мои картины, как они вам?» Вы оцениваете, или, наоборот, вы находите где-то художника, приглашаете его стать частью галереи?
Вы знаете, наша галерея достаточно консервативна в этом плане. У нас каждый художник — это уже как член семьи, потому что отношения складываются годами. Если художник попадает к нам, мы начинаем с ним работать дальше, мы знаем, как двигаться вместе. Должно быть доверие. Выставка — это не разовая акция. Мы любим играть в долгую, работать в долгую.
Хотя многие современные галереи рассматривают это как бизнес-модель: взяли мало знакомых художников, попробовали, свозили на ярмарку, продали — классно, разошлись — тоже классно, нашли других. С одной стороны, это хорошо, что есть такая свобода. Возможно, мы тоже будем экспериментировать с этим в будущем, потому что ярмарка — это такая проверка. Но мы продвигаемся дальше, даже несмотря на отсутствие продаж. Мы верим и понимаем ценность. Этот день, когда художника признают, обязательно наступит, если уровень профессионален. Здесь нужно вместе потрудиться, это вопрос доверия и терпения.
То есть, в теории, любой художник, который чувствует в себе силу, может прийти к вам и показаться?
Мы получаем на почту очень много портфолио, CV, предложений. Мы иногда просто не отвечаем, потому что не заинтересованы и не хотим обнадеживать. Показывают много, но мы не распыляемся и не со всеми готовы работать.
Вообще, мне очень нравится, когда художник имеет характер и умеет настаивать. Прислал CV, мы не ответили — пусть придет, позвонит, поговорит. Все зависит от мотивации. Да, у художника есть характер — это хорошо.
А какие сейчас направления, техники, в которых работают молодые авторы? Потому что у вас сейчас много молодых авторов.
Да, молодые авторы есть, но не так много. Мы, например, просто обратили внимание, что очень много цифрового искусства. Сейчас это прямой тренд.
В плане искусственного интеллекта или как?
Цифровое искусство — это работы, созданные в цифровых программах. Даже фото сейчас — это не совсем фото, а цифровое фото, обработанное в программах. Например, фотограф Александр Гурский делает свои работы по полгода — это уже высокие технологии, дорогое искусство. Также появляются новые медиа, перформансы, научные коллаборации. Art and Science — модное направление в искусстве сейчас. В России это тоже появляется. Например, в этом году художниками года по версии Cosmoscow была группа «Правмыза» из Нижнего Новгорода, у них очень интересные работы в жанре фотопостановки.
А что насчет перформанса? Где грань между тем, что является искусством, и тем, который им не считается?
Это не театр. Речь идет о высказывании, о глубоких эмоциях. В основе всегда лежит идея, во все заложены смыслы. Когда художник, например, сознательно причиняет себе боль и терпит ее, у него есть конкретная цель, ради которой он это делает. Это своего рода манифест. Вспомните Марину Абрамович и ее перформансы, где художники резали и истязали себя. Они стремились не просто рассказать, а наглядно продемонстрировать, как реагирует тело, показать его как инструмент. Это очень глубокие и сложные переживания, которые необходимо прожить. И зрители должны прожить их вместе с художником. В конечном счете, в каждом таком действии всегда содержится определенный посыл.
Искусство и инвестиции
Как сейчас изменился «портрет» российского арт-инвестора? Кто инвестирует в искусство и с какими целями?
Цели бывают разные: кто-то ради заработка, кто-то — чтобы обладать, кто-то — просто ценитель. Но у нас пока нет культуры коллекционирования. В Европе она существует двести-триста лет, а у нас галереи стали появляться только в конце прошлого века.
Те, кто покупает на аукционах Пикассо, — это про инвестиции. Но когда речь о наших современных художниках, говорить о крупных вложениях сложно. Пока у нас в сознании не закрепится мысль вкладывать в искусство, например, пять процентов от годовой прибыли, массово этого не произойдет. Однако то, что наши коллекционеры сегодня вкладываются в современное искусство, делают смелые шаги, — это уже участие в развитии арт-рынка. Каждая покупка, даже самая маленькая, — это вклад.
На кого сейчас направлен взгляд коллекционеров?
Коллекционеры обращают внимание на художников, которые постоянно представлены на ярмарках. Это игра в долгую. Ключевой показатель художника — его постоянное присутствие на рынке. Чтобы его стоимость и рейтинг росли, ярмарки необходимы.
Искусство — это сегодня инструмент долгосрочного капитала, предмет роскоши или все-таки нематериальная ценность?
Искусство — это и то, и другое, и третье. Сегодня оно становится инструментом долгосрочных инвестиций и культурной идентичности. Я наблюдаю, какие интересные коллаборации сейчас происходят, сколько партнеров у ярмарок. Это статусно и вызывает уважение.
Галерея как культурный код и сообщество
Как ваша галерея формирует арт-сообщество — ощущается ли у «Мирас» собственный круг единомышленников?
Конечно. Даже когда у нас был большой зал на Ленина, это было место, куда приходили и гости столицы, и уфимцы, и студенты. Сейчас мы формируем сообщество через лекции, арт-ужины, мастер-классы. Мы также интегрируемся в другие мероприятия, наши художники участвуют в закрытых аукционах, мы сотрудничаем с галереями из других городов.
А что насчет уфимских бизнесменов, они интересуются искусством?
У нас был опыт много лет вешать работы в банке. Там был управляющий, который покупал искусство и формировал коллекцию. Это был прекрасный опыт, потому что они подошли к этому с научной точки зрения, наняли серьезного искусствоведа. Это было уникально.
К сожалению, в Уфе с этим плохо. Я размещаю работы в отеле, но поддержки нет. Приглашала к сотрудничеству, но не пошли. Поддержки от местного бизнеса я не чувствую.
Личное философское
За годы работы в искусстве какой момент в истории галереи «Мирас» стал для вас судьбоносным?
У меня было несколько таких моментов. Прежде всего — само создание галереи, то, что нашелся круг единомышленников. Когда собираются люди с общими ценностями и желанием двигаться вместе, делить все и проходить через кризисы — это и есть команда. У нас получилась большая команда: художники «Мираса» и мои коллеги.
Еще один важный этап — когда я после декрета не вернулась в галерею, а выбрала семью. Но искусством я все равно занималась, открыла галерею с багетной мастерской на территории музея Нестерова, работала с художниками.
И, конечно, судьбоносным стал момент, когда мы лишились большого помещения, нашего зала. Для меня это было страшно, как потерять близкого человека. Это было место силы. Но именно в такие минуты понимаешь, на что опереться — на свой опыт и историю, которую прожила галерея. Я благодарна за все кризисы и трудности, они помогают осознать, кто мы и для чего существуем.
Какой совет вы дали бы себе молодой, только начинавшей путь галеристки?
Оглядываясь назад, я восхищаюсь собой и прожила бы эту жизнь точно так же. Я музыкант по образованию, и среди моих партнеров не было искусствоведов. Всю жизнь учусь, прохожу курсы, каждая выставка для меня — это урок.
Единственное, о чем сожалею, так это о том, что в начале девяностых мы активно ездили на ярмарки, а потом был длительный перерыв. Мы упустили какое-то время и сейчас пытаемся его наверстать. Надо быть в центре событий, в гуще всего, быть частью системы. Это очень важно.
Какая выставка или художественная встреча за последнее время оказалась для вас знаковой и почему?
Выделить что-то одно сложно. Каждая наша выставка — это фильтр. Когда взаимодействуешь с художником, близко соприкасаешься с ним, эти дни, проведенные в искусстве, о многом говорят. Сразу видишь слабые стороны, недочеты, преимущества. С этим материалом ты начинаешь работать дальше, лучше его чувствуешь и понимаешь. Поэтому все выставки, что проходят в Уфе, для меня важны.
Меня очень вдохновляет наша параллельная программа — «Диалоги об искусстве», арт-ужины. Этот формат мне очень нравится, и каждая встреча оставляет след. Самое запоминающееся в этом году — это, конечно, участие в ярмарках современного искусства. Каждая поездка дает много эмоций, заряда, общения. Это прямой шаг вперед.
Личность и роль галериста
Как можно охарактеризовать современного галериста?
Современный галерист — это уникальный человек-многостаночник, который должен уметь все. В крупных галереях команды по восемь — десять человек, а у нас — двое-трое. Один человек закрывает множество задач. Галерист — это предприниматель, который должен уметь выживать в кризис, находить решения, двигаться дальше. Это обаятельный человек с прекрасным чувством коммуникации, добрый, любящий искусство и людей, с интуицией, умеющий делать выбор.
Бывают ли моменты, когда искусство для вас становится вызовом, а не убежищем?
Такие моменты бывают постоянно. Например, когда мы лишились помещения или во время пандемии, когда галерея не может существовать без продаж и живого общения. Это вызов — удержаться, найти новые форматы, не сломаться.
Какие стереотипы о российском арт-мире вы разрушили бы навсегда?
Что в России нет арт-рынка. Это неправда. Арт-рынок есть, и я в этом убеждаюсь все больше. Особенно после результатов последних ярмарок. Были очень дорогие продажи, большое количество коллекционеров. В этом году была лучшая ярмарка в России по продажам, количеству гостей и уровню организации.
Стоит ли бороться со снобизмом в искусстве или это неизбежная плата за вкус?
Среди разных профессий всегда есть люди, которые ведут себя по-снобски, как эксперты. В этой сфере, конечно, тоже не без этого. Это неизбежно, но бороться с этим, наверное, бессмысленно.
В чем главный соблазн и основная трудность галерейной жизни?
Главный соблазн — это само искусство, возможность работать с ним, открывать новое. Основная трудность — это постоянные вызовы: кризисы, отсутствие поддержки, необходимость быть многостаночником и всегда находить ресурсы для движения вперед.
Жалеете о чем-нибудь?
Мне очень жаль, что огромное количество сильных работ уехало из Уфы. Эти работы мы уже никогда не увидим здесь. Хотелось бы, чтобы наши работы оседали в местных коллекциях. Мы — хранители истории, и мы должны уважать наше искусство, приобретать его, чтобы оно стало брендом республики.
Какую роль играют случайности и абсурдные совпадения в вашей профессиональной биографии?
Огромную. Например, история с коллекционерами из Нижнего Новгорода. Они приехали в Иваново, увидели в отеле работу нашего художника, им понравилось, и они позвонили нам. А мы этого же художника два года возили в Нижний Новгород, и никто не обратил внимания. Вот так случайность может все изменить.
Какой критерий определяет по-настоящему ценную работу для коллекции?
Это профессиональный уровень, провенанс (история работы), постоянное присутствие художника на рынке (на ярмарках, выставках). И, конечно, та самая неуловимая ценность, в которую ты веришь.
Сможет ли когда-нибудь искусственный интеллект или какие-то там технологии заменить галериста?
Нет, я думаю, живое общение невозможно заменить. Я, может быть, немножко консервативных взглядов, но даже общаясь с коллегами, наше современное, хорошее, дорогое искусство в России не продается онлайн. Оно все равно продается оффлайн. Через человека, глядя в глаза, через знакомство, через эмоции живые. И в этом ценность.
Какую роль искусство играет сегодня в формировании имиджа успешного человека и репутации бренда?
Огромную. Я вижу, сколько сейчас коллабораций, как бренды партнерятся с ярмарками. Искусство — это статусно. Оно помогает формировать культурный код и репутацию.
Какие тенденции в арт-инвестициях вам кажутся самыми перспективными на ближайшие три — пять лет?
Перспективно внимание к региональным художникам и развитие цифрового искусства. Но основа — это долгосрочные вложения в профессиональных художников, которые постоянно работают и развиваются. Рынок будет расти, и те, кто инвестирует осознанно и с экспертной поддержкой, окажутся в выигрыше.