Светлана Мустафина — доктор физико-математических наук, профессор, автор 27 изобретений и более 400 научных трудов. Заслуженный деятель науки Башкортостана. В марте 2025 года она возглавила новосозданный Госкомитет Республики Башкортостан по науке и высшему образованию, который призван соединить фундаментальную науку с реальной промышленностью. В интервью журналу ELEMENT Светлана Анатольевна — о переходе из академической среды в госуправление, стыке математики и заводских цехов, а также о том, почему региону не хватает своих управленцев.
Вы ученый с большим академическим опытом. Что для вас было самым сложным при переходе из науки в государственное управление?
Этот вопрос можно разбить на две части.
С одной стороны, нужно было полностью поменять мышление: думать не только о себе, а в целом, нести полную ответственность за свои решения. Принимая решения или предлагая проекты, я должна понимать, какой результат от них получит регион или страна.
Вторая сложность — небольшое опасение не найти общего языка с чиновниками. Мне казалось, что это люди с особым складом ума и характера, которые оперируют показателями и достаточно строги. Но на самом деле чиновники — обычные люди с таким же кругозором и повседневной жизнью, просто уровень принятия решений у них сложнее. И темп принятия решений тоже иной.
В фундаментальной науке мы привыкли к длинному горизонту планирования: ставим задачу, обдумываем, подбираем методы, создаем алгоритмы, иногда получаем решение. Оно нас не убеждает — и начинаем заново. Ученый, получив результат, публикует работы, обсуждает на конференциях, получает отклики. Это достижение фундаментальной науки, когда твоими методами начинают пользоваться другие. В госуправлении, особенно в комитете, который связывает науку и промышленность, все иначе. Некоторые решения невозможно принимать годами — на них выделено несколько недель или даже дней. Завод не будет ждать математического обоснования, решение — получить конкретный состав сплава — требовалось еще вчера. На уровне госкомитета мы должны понимать, какие научные коллективы могут реализовать такое технологическое решение.
Академическое сообщество говорит на языке научной новизны и диссертационных советов, промышленность — на языке технико-экономического обоснования и окупаемости, госсектор — на языке регламентов и бюджетных лимитов. Моя задача — научиться быть переводчиком в этих трех мирах, не потеряв сути. Это и было самой сложной и интересной задачей.
Госкомитет создан, чтобы соединить науку с промышленностью. В чем главная боль этого разрыва сегодня и как вы планируете ее «лечить»?
Республика Башкортостан имеет огромный научный задел, особенно в химии, физике, материаловедении. С другой стороны, у нас мощнейший промышленный потенциал: нефтехимия, машиностроение, ОДК-УМПО и другие заводы. Но между предприятиями и вузами порой слабо налажены связи, хотя многие научные темы сейчас ведутся совместно. Почему возникает разрыв? У ученого есть блестящая идея или патент, а у завода — задача повысить износостойкость детали или снизить энергопотребление. Ученые хотят довести изобретение до опытно-промышленного образца в лабораторных условиях, но территория вуза не дает возможности этого сделать. Заводу нужны готовые технологии. Ученые говорят о квантовых технологиях, а технологам нужны конкретные показатели и допуски.
Чтобы сократить этот разрыв, существует много возможностей. Наша республика вошла в число пилотных проектов Российского научного фонда и Министерства науки и высшего образования РФ. Проекты формируются по инициативе региона. Предприятие выходит с предложением создать прототип или технологию. Регион рассматривает ее, предприятие готово выделить финансирование, но нужна команда, которая создаст прототип. Откликается команда вуза или научной организации. Финансированием занимается Российский научный фонд, но предприятие тоже участвует финансово или предоставляет площадки, регион также поддерживает проект.
В результате мы получаем готовую технологию или изделие, которые внедряются. Предприятие создает дополнительные рабочие места, выпускает продукцию, приносит прибыль, налоги поступают в регион. Научный коллектив вносит вклад в социально-экономическое развитие, получает новое изобретение, которое можно внедрять на других предприятиях не только Башкортостана, но и всей России.
Вы автор 27 изобретений. Какое из них вы вспоминаете с особым чувством и почему?
Расскажу об одном из них. Я занимаюсь математической химией. Мы с аспирантами создавали программные продукты, которые позволяли предсказывать поведение химических реакций. Один из них — программный комплекс для исследования колебательных химических реакций, в частности феномена Белоусова — Жаботинского. Люди часто думают, что колебательные реакции — это красивые цветные часы в пробирке. На самом деле, это модель для десятков хаотичных процессов в промышленных реакторах. Например, в производстве полимеров или окисления нефтяных фракций внезапно начинаются необъяснимые автоколебания температуры и концентрации — это спящий химический осциллятор.
Наш продукт позволял не просто наблюдать хаос, а математически предсказывать зону перехода к колебаниям. Для промышленности это означает подбор режима подачи реагентов, чтобы реакция протекала стабильно, не входя в разрушительный автоколебательный режим. Это как предсказать инфаркт по кардиограмме. Для меня этот программный комплекс стал мостиком от красивой теории к реальной задаче в промышленности.
Что в системе подготовки управленческих кадров в регионе, на ваш взгляд, работает, а что нет? Не боитесь ли, что ваше назначение — не стратегия, а вынужденная мера?
Со мной будут спорить оппоненты, но я глубоко убеждена: управленческие кадры просто так в университете не подготовить. Это не отдельная специальность, где человека обучили — и он готов управлять коллективом. Чтобы управлять, надо понимать сутевую часть проблемы и процесса, в который ты вовлечен, в котором ты варишься, живешь. Понимать его от а до я, знать слабые и сильные стороны, оценивать риски. Тогда человек становится управленцем.
Я, возможно, человек старой закалки, но считаю: чтобы стать директором завода, надо понять, что завод делает. Необходимо поработать и в цеху, и начальником цеха, и начальником производства, пройти все этапы. Тогда ты будешь понимать процесс. Есть и другая теория — управлять процессом, не зная его. Но я склоняюсь к первой.
Вы работали проректором по цифровой трансформации, а теперь строите мост между наукой и промышленностью. Какой самый неочевидный, но критичный барьер мешает этим сферам услышать друг друга?
Проректор по цифровой трансформации — это человек, который соединяет цифру с разными бизнес-процессами: образованием, наукой, закупками, финансами. Процессы и заказчики разные: преподаватели, студенты, внешние клиенты. Умение переводить язык потребностей из одной области в другую и выстраивать мостики пригодилось мне и в системе управления. Здесь тоже нужно соединять разные процессы — то, что хотят и могут вузы и научные организации, с потребностями промышленности.
Самый неочевидный критичный барьер — это разные взгляды на время и цену ошибки. Ученый привык: ошибка — это нормально, путь к знанию. Получил плохое решение, но это тоже решение. Можно год проверять гипотезу, ошибиться, перепроверять, опубликовать отрицательный результат — и это вклад в науку. У промышленности цена ошибки другая — деньги, остановка цеха. Технолог не имеет права ошибаться, он не поверит красивой математической модели, пока мы не докажем на его сырье, оборудовании и в его смену, что модель рабочая. Отсюда глухое непонимание: ученые думают, что технолог консервативен и не хочет инноваций, технолог считает, что академики не понимают живого производства.
Сейчас в Уфимском университете науки и технологий работает передовая инженерная школа. Ее суть в том, что студент уже в условиях реального производства получает компетенции и навыки. Производственники идут в вузы, читают лекции, приходят в лаборатории, ставят задачи, проводят со студентами время и пытаются говорить с ними на одном языке.
Если бы вам пришлось убеждать талантливого молодого математика остаться работать в Башкирии, а не уезжать в Москву или за границу, что бы вы ему сказали?
Очень спорный вопрос. В последнее время он волнует многих родителей и выпускников. Мы часто обсуждаем это в правительстве и в академической среде. Здесь важно понять, зачем человек хочет уехать. Если ему нужно хорошее образование, могу заверить: образование в республике ничуть не хуже, чем в других регионах, Москве или Петербурге. Республика предоставляет полный спектр специальностей. На мой взгляд, решает желание самого человека. Но важно, чтобы он чувствовал себя в республике как дома. Уехав учиться, он должен знать: республика его ждет, есть рабочие места, меры поддержки: жилье, достойная зарплата. Это определяет, хочет ли он вернуться. Что касается математики, то в республике сложилась очень сильная математическая школа, ее корни — в том числе из Московского и Новосибирского государственных университетов. Она конкурентна не только с другими регионами, но и с центральными вузами.
Если бы у вас была полная свобода и неограниченный бюджет на три года, какой эксперимент или проект вы бы запустили в Башкирии первым делом?
Последние несколько лет везде транслируется идея, что система образования и предприятия должны породниться — у них должна быть общая инфраструктура. Внедрить одно в другое, сделать это обязательной частью — вот моя яркая мечта. Мне бы хотелось, чтобы вуз был полностью интегрирован в производство. Не только через практики студентов или приглашение преподавателей на экзамены, а как опытно-экспериментальное производство. А промышленность была бы заинтересована в подготовке кадров, была бы заказчиком обучения. Тот, кто платит за обучение, делает спрос. Пусть отношения между образованием и промышленностью станут единым целым организмом.
Чем вы жертвуете как ученый, став чиновником? И что приобретаете?
Сложно сказать, что я чем-то «жертвую». С вузом я не потеряла связь — у меня есть любимые ученики, аспиранты и магистранты. Бывая на конференциях, я ловлю себя на определенных мыслях, прихожу к определенным выводам. Один из них — из медицины: если врач ушел из профессии и не практикует несколько лет, он перестает быть врачом. Вернуться становится сложно. Это касается не только медицины, но и образования. Я всегда говорю выпускникам педагогических специальностей, что нужно обязательно попробовать поработать по специальности — хотя бы год. Молодежь часто боится и говорит: «Я в школу не пойду». Я убеждаю: надо пробовать, потому что у тебя есть шанс — а вдруг это твое? И если человек 10 лет не решал математических задач, вернуться в школу спустя столько лет — непростое решение. Поэтому я не теряю связь ни с наукой, ни с образованием. Это не просто мое — мне это очень нравится, я это люблю. В академической среде я чувствую себя как дома.
Что вы посоветуете молодому человеку, который сомневается: идти в фундаментальную науку или сразу в бизнес?
Сейчас мир развивается так быстро, что чистой фундаментальной науки почти нет. Хотя, конечно, чистая математика есть. Но любые результаты, полученные в чистой науке, будут востребованы, просто технология не всегда успевает за фундаментальной мыслью. Это не значит, что результаты не будут востребованы. Молодой человек, получая образование, должен помнить: образование сейчас не моногамно — везде просматривается мультидисциплинарность.
Нынешние филологи изучают искусственный интеллект, пишут программы, анализирующие тексты. Химик-биолог использует элементы ИИ для анализа данных. Журналист или пиарщик обязательно изучает цифровые технологии и языки. В любой науке присутствует мультидисциплинарность. Человек получает базовые компетенции — но не только знания ради знаний. Он интегрирует их в прикладную область. Поэтому сомневаться не надо. Фундаментальную науку можно совмещать с бизнесом.
Немало известных бизнесменов — докторов наук, известных научных деятелей. Например, Григорий Березкин, владелей группы компаний «ЕСН» и медиахолдинга «РБК» или Давид Ян, выпускник МФТИ, специализируется на сфере искусственного интеллекта, основатель и член совета директоров группы компаний ABBYY. Кандидат физико-математических наук, лауреат премии Правительства России в области науки и техники.